1
17 июня 2019

Когда идешь на север, будь готов, что фура встанет в 50-градусный мороз посреди тайги



В 40 лет жизнь только начинается? Да нет же, на пенсии! Сибирячка Альбина Сысоева вместе с мужем возит по зимнику продукты в Якутию.

Сибирячка Альбина Сысоева из городка Северобайкальска Бурятии всю жизнь оттрубила кадровиком. Перекладывать бумажки с места на место день за днем, штамповать печати да отправлять заказные письма… «Но, боже мой, какая скука…», — в 52 года вспомнила строки Пушкина Альбина, ушла в отпуск, запрыгнула в старенький МАЗ-509 и стала дальнобойщицей. И вот уже 18 лет в пути!

Сейчас ей 70, и в паре с мужем Александром она намотала уже уже сотни тысяч километров. Возит из северного городка Иркутской области Усть-Кута и других сибирских городов до якутских поселков Удачный и Айхал продукты, сигареты и алкоголь. Расстояние от пункта А до пункта Б – 2000 км, один рейс – неделя. Но это если без происшествий, а без них, признаться, редкая поездка обходится. Чего-чего, а адреналина в пути хватает: то фура загорается прямо на ходу, то «братки» наезжают, то застреваешь посреди тайги в 50 градусов мороза. Обо всем, что случается в дороге, Альбина красочно описывает в собственном блоге.

Адреналин на пенсии

— Не возьму тебя в рейс — слишком опасно. Даже не уговаривай! – твердил мне муж.

Но я не отставала — хотела поддержать Сашу в пути, а то все один да один.

– Ладно, собирайся в рейс! – командует Саша, не выдерживая натиска.

И вот я вместе с ним в тесной кабине старенького МАЗа, везу продукты в алмазную столицу России – городок Мирный. Вдоль дороги ржавеют разбитые и сгоревшие фуры. Саша то и дело поглядывает на меня – не боюсь ли?

– Боюсь?! – переспрашиваю, поймав очередной косой взгляд, и… в качестве ответа достаю фотоаппарат. Щелкаю эту экстремальную дорогу на снимки, делаю видео, вношу пометки в блокнот.

За каждым поворотом – риск и экстрим. Поработал бы ты 30 лет кадровиком в душном офисе, как я, — знал бы, что такое адреналин. Это когда раз в пятилетку папка с документами с верхней полки на голову падает.

После второго рейса я вышла на пенсию и «обрадовала» мужа: теперь ни одного рейса не пропущу. А что мне еще делать? Саши каждую зиму нет дома, дети (а их у нас двое) выросли, а внуков, которых пятеро, считаю, должны родители воспитывать. Топтаться на грядках или варежки вязать долгими зимними вечерами, как другие пенсионерки? Не хочу − скучно. Буду дальнобойщицей-блогером, стану писать путевые заметки.

Зимник собирает «дань»

А текстов наберется даже не на книгу, а на целую серию! Именно это и предложили мне сделать подписчики блога, который веду на автомобильном форуме. Там много разных веток, а про дальнобоев – ни одной. Наверное, поэтому первый же пост собрал 406 746 просмотров и более 1100 комментариев.

Кстати, этим сообщением я отметила первые 10 лет в дороге — в дороге по зимнику. Прежде об этом не думала, а потом решила: фото есть, историй миллион, местного колорита – хоть отбавляй. Так почему бы и нет! Начала с рассказов о самом зимнике. Если кто не в курсе, зимник — это вам не гладенькое шоссе, покрытое асфальтом, и даже не проселочная дорога, а замерзшие реки, болота, непроходимые ухабистые тропы в тайге. По ним ездят с ноября-декабря по апрель, летом же дороги вообще не существует.

Кататься по зимнику — всегда риск: скользко, безлюдно, погода непредсказуемая.
Если резко потеплеет, лед растает за один день, и все – нет дороги! И это при хорошем раскладе. При плохом – машина может утонуть в водоеме, слететь в кювет или сугроб, а в сибирских лесах высота сугроба доходит до 2 метров. Самый печально известный факт в истории сибирских дальнобоев: в 1997 году в Якутии застряло 250 грузовиков, в том числе с продуктами. Товар, конечно, протух. Все водители погрязли в долгах и разорились. Такое ощущение, что зимник собирает с водителей дань – технику, здоровье и жизни. Расслабляться нельзя. Словно кто-то с рожками тасует нас, как карты, подводя к роковым ДТП. Но у дальнобойщиков есть особое шестое чувство. Однажды поднимались в крутую гору, и я каждые 10-15 минут поглядывала в зеркало заднего вида, хотя раньше никогда так не делала. В очередной раз оглянулась − горим!

− Саша, стой! Задние колеса в огне! – кричу мужу.

− Нельзя останавливаться — нас потащит назад, – отвечает Саша.

Едем и горим. Каким-то чудом уцепились за ровный пятачок. Пламя бушевало, диски алели от жары, внутри колес что-то булькало. Долго тушили снегом. Потом мне очень хотелось выпить — нервы…

Когда отправляешься на север, будь готов и к тому, что фура встанет в 50-градусный мороз посреди тайги. Как-то мы застряли в глуши. За сотни километров вокруг ни души.

− Не переживай, дорогая, вырвемся, – успокаивал меня супруг.

А я и не боялась. Конечно, мы запросто могли замерзнуть насмерть, но я ведь хотела экстрима. В то время нас выручала маленькая переносная чудо-печка, куда заливали солярку, и в кабине, где всегда спим, становилось жарко. Я как хранительница очага заваривала чай, разогревала на огне замороженные пирожки, холодец, самодельные рыбные консервы, борщ в банке. На сердце скребла тревога: а вдруг продуктов не хватит? О своих думках мужу не говорила. В любом случае на зимнике принято друг другу помогать: другие дальнобойщики не дадут погибнуть, обязательно поделятся запасами. С водой проще – топили снег.

Улыбалась, подбадривала мужа. Душа за него болела, но в ремонте помощник из меня никакой. Саша с утра до вечера в -50 градусов ковырялся в машине. В такой мороз даже капающее масло замерзало столбиком! А он ничего – только менял заиндевевшие перчатки на сухие и продолжал ремонтировать.

− Ура, завелась! – наконец обрадовал мой ненаглядный.

Поехали…

Экстрим на зимнике каждый день. Как-то возле якутского поселка Таас-Юрях летели по замерзшей речушке. Лед треснул, и фура провалилась в пустоту.

Саша кричит:

— Держись, родная!

И мы влетаем в ручей. Удар, второй… Стоим. Я не могу кричать, не могу стонать и даже говорить не могу.

А Саша все спрашивает и спрашивает:

— Что? Где? Ну не молчи же!

Сердце бьется через раз, выпрямиться не могу. Лежу, а в голове мысль: «У меня оторвались почки». От болевого шока перехватило дыхание, нет голоса. Показываю на воду. Догадывается, наливает. Глотать не могу. Обтирает мне мокрой ладонью лицо и шею, осторожно укладывает в спальник. Я в полудреме, боль не дает уснуть. Лекарств нет. Муж вторые сутки не спит, везет меня назад — в Мирный. Мучилась 20 часов. В городе приехала скорая. Меня снимают с машины, ставят на ноги…

— О-о-о, а не могли бы понежнее?!

И вот я в травматологии с переломом позвоночника. Несколько месяцев провалялась в больнице. А на следующий год – снова в рейс!

В дороге нельзя хлопать ушами. И речь не только об авариях.

На зимнике ошиваются «братки» — смотрят, кого бы ограбить. Не брезгуют ничем, начиная от цепей и запасных колес. Нас с мужем преследовали дважды.
Главное — не пропускать их вперед. Если дорогу перекроют — все, хана! Не пожалеют. Нам повезло: петляли по дороге как зайцы, оторвались. Но за других дальнобойщиков страшно и больно до слез. Однажды грабители остановили на зимнике отца и сына. Фуру отогнали в лес, товар выгрузили, а людей закрыли в контейнере. Морозы стояли под минус 50! Замерзли они… Тела нашли охотники. Самое обидное, что почти все везут не свой товар, а под заказ. Погибают за чужой груз. А если и останутся в живых, то придется отрабатывать долг — всю зиму бесплатно возить грузы заказчика.

Почему идем на этот риск? Деньги. С декабря по апрель, то есть фактически за полгода, мы успеваем сделать всего 7 — 10 ходок. При этом после очередного рейса буквально на следующий день отправляемся в новый. Каждый день простоя – потерянная прибыль, которую не хочется терять. Желающих ведь много — конкуренция среди дальнобойщиков высокая. Купить фуру можно в кредит, а за сезон зарабатываем от 350 тысяч до миллиона рублей. Каникулы можем позволить только летом. Так и живем: полгода в машине, полгода дома.

Не женское дело

Другие водители спрашивают: «Что вы, уважаемая, мотаетесь? Не женское дело по таким дорогам мотаться». Даже мужики иногда не выдерживают таких стрессов – бросают поездки. Я долго привыкала не только к авариям, но и к простым бытовым неудобствам.

Фура – наш дом на колесах. Здесь мы находимся круглые сутки почти полгода.
Поэтому в промежутках между передрягами стараемся жить так, будто мы дома. Даже питомца в кабине заводили – белую кошечку Гайку, которую подобрали на стоянке в Якутии. Заскочила в кабину — так и прижилась. Целый год с нами путешествовала, а потом дома с детьми оставили.

Еду в дороге не готовим. На завтрак обычно пьем крепкий сладкий чай, согретый на нашей плитке. На обед или ужин, если повезет, останавливаемся на пикете – это такие островки для дальнобойщиков, где есть столовая и банька. Моемся на стоянках, а спать там никогда не остаемся – слишком дымно и шумно. Кладем спальники в задней части машины и лежим в них по стойке смирно или скрючиваемся на переднем сиденье. Хочешь повернуться на бок, а ноги застревают в рычагах переключения. Поэтому моя самая заветная мечта в поездках − широкая кровать. Но от тряски и нервов устаю так, что вырубаюсь моментально. А если мучает бессонница, то я устраиваюсь впереди, смотрю на звездное небо или читаю. Время от времени включаем магнитофон, слушаем музыку.

Красоту наводить некогда. Максимум умоешься водой из бутылочки, причешешься наспех. Сижу в кабине, смотрю на себя в зеркало и думаю: «Это разве женщина?!» Но ничего, слабый пол иногда оказывается вполне сильным. За эти годы пить, курить, ругаться матом не научилась. Другие водители с завистью говорят: «Настоящий женский подвиг — быть рядом с мужем в таких суровых условиях!»

Как наркотик

Мы, дальнобойщики, все друг друга знаем, и очень тяжело слышать, что те самые Петруха и Ванька после очередного ЧП не выдержали напряжения, разругались и схватились за оружие. Трезвые. А уж алкоголь на зимнике – верная смерть. Разговаривала с одним вахтовиком из Иркутска. Говорит, за несколько лет из-за дурмана погибли 8 его товарищей. Задумайтесь: 8 молодых, сильных мужиков из небольшого круга друзей! А сколько таких случаев по России?

Поэтому братство дальнобойщиков держится вместе. Помогаем, делимся едой и запчастями, общаемся на пикетах. Я обычно беру фотоаппарат, снимаю усталых трудяг-водителей. А потом публикую фото. Радуются, как дети! Меня так умиляет, когда подходит здоровый дядька с бородой и робко просит: «А меня в ваших книгах нет. Можете заснять? Пусть дети и внуки знают, какой я у них дальнобойщик». И ведь хранят книги как зеницу ока!

Каждую зиму говорю себе: «Все, баста! Никаких больше рейсов — буду дома сидеть, картины писать». Но через день снова собираю сумки. Один раз попробуешь — и уже не представляешь жизни без этой бесконечной тряски и адреналина, без друзей-дальнобойщиков и удивительного чувства свободы, которое дает дорога. Зимник — он как наркотик.

Фото: Источник: www.irk.kp.ru

0 комментариев

Чтобы оставить свое мнение, необходимо 

войти или зарегистрироваться

Читать на эту тему


    Фыв Вппп
    Физ. лицо

    Проще затормозить о другую машину.

    Новый роликовый отбойник мягко и плавно возвращает автомобиль на дорогу
    0
    Тимур Сафаров
    Физ. лицо

    С таким агрегатом много не наработаешь и не заработаешь. Даже со ступенькой, ну вы гляньте www.youtube.com/watch?v=TQw_ebm9lwQ, обгадились.

    УАЗ Профи получит двухрядную кабину
    0
    Тимур Сафаров
    Физ. лицо

    Зажали даже газовые упоры сделать на всех моделях. Так газовые упоры сделали «роскошью» для «счастливых» влаельцев модели «комфорт»
    Остается гадать, не сэкономили ли на материалах. Хотя чего гадать: www.youtube.com/watch?v=fP4qAzOzle4

    УАЗ представил перспективные модели линейки УАЗ «Профи»
    0
    Тимур Сафаров
    Физ. лицо

    Так покупатели еще и испытатели? Почему мы должны расплачиваться за ваши косяки? Постройте нормальную машину и ее без рекламы купят, а уаз только врать и умеет www.youtube.com/watch?v=7MIa9C9qpTw

    УАЗ представит гибридный грузовик УАЗ «Профи» в 2018 году
    0
    Евгения Карпенко
    ИП Вечная память

    Надёжный ритуальный переводчик Груз 200. www.ritual-service.kz

    Как перевозят груз 200
    0
Прямой эфир